Ты же понимаешь…


1
— Ну ты же понимаешь, маленькая моя? — 
спокойно и ровным голосом говорит он.

А маленькая во мне как раз-таки и не понимает. 

Не хочет понимать. 
Совсем. 
Отказывается. 
Напрочь. 

Не понятно ей. 
Ничего.
Совершенно. 

Всё же хорошо было. 
Почему? 

Ей страшно одной — маленькой. 
Почему сейчас?

…

А сейчас, много лет спустя, всё ей ясно и понятно. 
Маленькая повзрослела.

2
Тогда 
деревья были большими, 
а проблемы — ещё больше. 

Как казалось. 
Тогда.

Сейчас — тоже проблемы. 
И деревья. 

Но то ли научилась соизмерять 
и относиться спокойнее, 
то ли …

А как же хочется, 
чтобы кто-то сейчас назвал маленькой, 
обнял, 
чмокнул в макушку 
и прижал к себе крепко-крепко, 

по-доброму 
гладил по спине 
своей тёплой, широкой рукой, 
обещая, 
что всё будет хорошо, 
непременно… 

И хочется 
безоговорочно верить — 

этим словам, 
ему, 
себе, 
в себя.

3
Тогда 
он ушёл.

Вернее — 
укатил от меня на велике
так показательно, 
что только пятки сверкали. 

Публично. 

Издалека крикнул мне что-то
якобы красивое
на прощание, 
чего я уже не слышала. 

Я стояла — 
одна — 
посреди бетонного города, 
хватаясь за ниточку его силуэта,
заглатывая комки слёз, 
прямо у входа в офисное здание, 
в котором работала, 

стараясь 
не дать увидеть миру 
свою обиду и боль. 

Крутящиеся двери
туда-сюда 
пропускали костюмы 
через жернова 
корпоративной жизни. 

Никому до меня 
особо и не было интереса — 

все шли по своим делам, 
более важным, 
чем моя 
только что сломанная жизнь.

4
А только ли что?

Та жизнь ломалась давно 
и основательно — 
с первых же шагов
в заведомо проигрышный вариант. 

Только я не замечала. 
Не хотела замечать. 
Старалась не замечать 
явных признаков того, 
что это не навечно, 
и даже не надолго. 

Я имею в виду 
чувство счастья. 

Как мне казалось — счастья. 

А счастье ли это было? 
Кто теперь знает. 

Но много лет спустя 
понимаю, что да — было.

Своеобразное такое, 
маленькое счастье. 

И любовь была — 
тоже своеобразная.
Большая.

Понятная 
одной только мне 
и ему. 

Остальным — 
никому не было понятно: 

почему он, 
почему я выбрала именно его, 
зачем вообще?

А что мне оставалось? 
Вернее — 
какие у меня были 
другие варианты? 

А он был — 
и был он рядом. 

Вот и выбрала. 

Вернее —
согласилась 
на то, что есть. 

А дальше — 
как получилось.

5
Он с велосипедом 
скрылся из виду 
много лет назад. 

Но по сей день 
я невольно оглядываюсь 
на проезжающих мимо велосипедистов — 

обгоняющих меня 
или тех, 
которых обгоняю я. 

В каждом 
высматриваю его. 

В каждом. 

Его. 

А его уже давно 
и нет 
ни в одном из них. 
Здесь. 

Он не здесь. 

Он давно уже уехал — 
в другой город,
в другую страну. 

И я — 
меня тоже давно уже там нет. 

Так с чего бы?… 

А вот заглядываюсь же 
на них — 
обгоняющих… 

меня… 
нас… 
время…

6
Время — 
это такая субстанция, 
что ему всё равно, 
кто мы, 
где мы, 
с кем мы. 

Ему всё равно, 
что было, 
что будет, 
чем дело кончится. 

Ему всё равно, 
чем сердце успокоится 
и успокоится ли. 

Ему всё равно. 

И мне 
должно быть уже 
всё равно. 

Но почему-то 
хочется верить, 
что сия история 
не закончена 
и будет продолжение. 

Зачем только? 

Зачем мне хочется 
в это верить? 

Зачем мне вообще 
этого хочется? 

Вопрос, 
на который 
я не нахожу 
ответа. 

И боюсь, 
что если найду, 
мне от этого
не будет 
тепло и радостно. 

А будет стыдно 
за себя, 
дуру. 

И жалко себя 
безумно. 

И снова 
будет хотеться быть обнятой 
и чмокнутой. 
Кем-то, 
кто больше и мудрее меня.

Кем-то, кто поймёт 
и не осудит.

Кем-то, кто просто утешит. 
И позаботится о том, 
чтобы мне было тепло 
и спокойно на душе. 

Кто этот кто-то? 

Вот кого 
надо любить.

А не того. 
Кто обидел. 
И… красиво оставил. 

Вот, кого…

7
Те, 
кого надо было любить, 
уже давным-давно 
кем-то любимы. 

Кем-то, 
не тобой, — 
говорю я себе. 

Или 
никем. 

Один чёрт — 
их нет рядом. 

Где-то 
они продолжают 
любить 
не тебя.

Кот, 
видимо, 
чувствует моё желание 
быть взятой на ручки — 

тут же запрыгивает 
ко мне в объятия 

и мурчит, 
мурчит, 
мурчит… 

Обещает мне, 
что всё будет хорошо… 

Милый…

Тёплый… 

Свой…

8
Хочется сказать: 
все персонажи вымышленные, 
и никто не пострадал 
во время… 

Конечно же, все. 
Конечно же, вымышленные. 
Конечно же, никто не пострадал… 

Когда смотришь 
на это всё, 
оглядываясь 
сквозь годы назад. 

Как вы там, 
персонажи? 

Живы? 

Конечно же.
А куда нам деваться.

9
А дальше… 

Дальше 
жизнь берёт обороты, 
листает календарями. 

Дальше — 
не остаётся 
ничего, 
что можно было бы 
забрать с собой 
в новую жизнь. 

Потому что 
там нет 
такого провода.

И DVD 
уже никто не смотрит. 

И CD 
никто не слушает. 

И уже в телефоне — 
и музыка, 
и видео.

И уже всё не то, 
и мы 
уже 
тоже 
не те. 

Мы не те, 
что были раньше. 

Мы не те, 
что были. 

И были ли мы 
теми — 
не факт.

10
Ещё одна проба. 

Какая там по счёту? 

Да бог с ним, 
со счётом — 
это будет 
последняя 
моя попытка. 

А что я, 
собственно, 
пытаюсь? 

Чего ищу? 

Кем хочу быть с кем? 

Или не быть — 
кем?

Пока что — 
мимо. 

Ещё раз — 
мимо. 

Ещё раз 
прохожу 
сквозь крутящиеся двери 
уже другого 
офисного здания. 

А потом — 
ещё раз.

Ну в самый последний раз, 
ну правда, 
обещаю… 

А потом — 
уже и в офис 
никто не ходит — 

все сидим 
из дома 
работаем. 

Все сидим 
и носа на улицу 
не кажем. 

Пережидаем: 
зиму, 
маски, 
держим расстояния, 
моем руки — 

и по кругу, 
по кругу 
ещё, 
и 
ещё. 

Пережили.

Но уже 
нет необходимости 
возвращаться 
в былые офисы. 

Уже нет необходимости 
возвращаться 
в прежнее. 

Уже 
нет 
необходимости — 

и мы обходимся 
без: 

без офисов, 
без крутящихся дверей, 
без возврата 
к прошлой жизни. 

Жизнь изменилась 
и изменила 
нас всех. 

И уже 
нет необходимости 
пробовать 
ещё раз.

11
А помнишь, 
ты подарил мне сердце?

Оно мне 
очень нравилось. 

Но ты 
его почему-то 
выбросил.

Ну да какая теперь 
разница…

А помнишь, 
ты подарил мне поляну — 

целую поляну 
синих весенних цветочков? 

Они мне 
очень нравились. 

Но ты почему-то сказал, 
что они там 
больше не цветут.

Но я ходила, 
проверяла — 
цветут.

Ну да какая теперь 
разница…

А помнишь, 
ты… 
мне… 

Ну да какая теперь 
разница….

12
— А как же я?

— Но мне нечего тебе дать.

— Но я и не прошу ничего.

— Вот поэтому и нечего.


Глупости в моей голове 
проигрывают одну и ту же пластинку. 

Ах да, 
теперь это модно — 
возвращать 
старое, 
механическое, 
незамысловатое. 

Настолько простое, 
что незабываемое.

Время? 
А что — время? 

Время старалось, 
лечило. 

И когда тот пластырь то и дело отклеивается, 
я меняю его на новый. 

Он некоторое время держится. 
Некоторое время…

Время оставило шрамы 
не только на теле, 
но и на душе. 

Где они глубже — 
вопрос спорный. 

Смотря кто смотрит. 
Смотря кто смотрящий. 
Смотря кто.

Не смотрите, 
всё равно это мимо меня. 

Я буду смотреть вперёд 
и только вперёд. 

Буду. 
Обещаю. 

Шрамам своим обещаю, 
больше некому.

13
А когда взойдёт солнце 
или наступит весна, 

я никуда не пойду. 

Я буду сидеть дома, 
уже больше из привычки. 

Буду пить кофе — 
чашка за чашкой. 

Буду писать в тетради. 
Рисовать, может быть, буду. 

Читать буду больше. 
Мечтать… 

А вот мечтать 
больше не буду. 

И судить не буду. 
Каждому своё. 

— Ну ты же понимаешь… — 
ловлю себя на словах…


28-31 марта 2026
Алёна Полудо