ЗЕРКАЛА И ОТРАЖЕНИЯ
Часть III
«Зеркала»
47
Хоронили Галю в закрытом гробу.
Машка, дочка, слава богу, учиться за границей.
Я уговорил её не приезжать.
48
Я так и не понял как быстро всё произошло.
Один день вот они мы — сидим, болтаем, прячемся от каких-то зазеркальных приведений в уютном кабаке.
А потом вон день-другой — и нет нас.
Есть только я.
Один.
49
Как так, что всё пошло не так? Где? В чём я дал промах?
Снова ночь на дворе, и я глазами в потолок.
Что я там на потолке ищу увидеть? Какие-такие ответы силюсь найти?…
«Отражения»
18
Я лежу в этой невесомой и вязкой темноте.
Пусто. Слышно только отстукивание часов.
Время идёт. Оно никого не ждёт. Кто не успел — тот опоздал.
Как так, что не сумел уговорить того это сделать? Как так? И как теперь быть.
Я остался совсем один.
Впрочем, как и тот.
Так что — мы вместе.
Ещё мы вместе.
«Зеркала»
50
Будь, что будет, но мне надо его выслушать.
51
— Я рад, что ты согласился. Правда, — просияло моё отражение.
— Теперь-то терять мне нечего… раньше конечно надо было…
— Чего теперь-то. Не стоит себя винить, Север.
— Да уж… теперь-то…
Я в этот раз даже рад был его видеть. Нас с ним уже связывала какая-то история, и он казался мне, в принципе, уже близким человеком. Вопреки того, что он не был человеком собственным, а простым моим отражением.
52
— А куда... уходят... деваются отражения после? — спрашиваю его.
— Не поверишь. Они просто перестают быть.
— В смысле?
— Просто. Перестают. Быть.
— Ага. Ну так-то оно понятней, да…
Мой двойник похоже зануда. Не ожидал от него такого. Сам же я, вроде, не такой?
— Говоришь, батя перед уходом своим наказал жить правильно и честно. Он что, знал, что уйдёт и перестанет быть?
— Похоже, он догадывался.
— По чему, думаешь, догадывался.
— По ощущениям своим, думаю.
53
Сидел и говорил со своим зеркальным отражением далеко за полночь.
Если бы со стороны кто увидел, подумал бы — рехнулся мужик. С собой разговаривает и даже спорит, глядя в зеркало.
Так и есть.
Я и сам бы так подумал, если бы в первый раз вот так вот встретился с ним — с тем.
А так, мы будто давние друзья-товарищи: говорим, спорим, доказываем друг другу чего-то…
За правду боремся. Ищем её. Правду.
Где она? В чём? Как узнать?
54
— Что делать-то будем?
— Меня спрашиваешь? Думаешь, я все ответы знаю?
— Ну… ты же меня изначально на общение спровоцировал.
— Я.
— Тебе и карты в руки.
У моего отражения высыпалась из рук колода карт.
— Не смешно, — сказал я.
— А я и не думал тебя смешить. Так получилось.
55
— Так. Стоп. Ещё раз.
— Так получилось. Вот с этого момента пожалуйста.
— Что ты имеешь в виду? — как будто не понял он.
— Как? Как это у тебя получилось и главное — почему?
— Ты мне дал карты в руки.
— Я — не давал, — возразил я — я физически не мог дать их тебе.
— Ты — нет. Не физически, конечно. Но ты с таким сильным чувством швырнул в меня их, что они сами собой появились.
— То есть, ты хочешь сказать, что всё то, что я говорю с сильным чувством — отражается в твоём существовании?
— Получается.
56
Сидим смотрим друг на друга. Перевариваем ситуацию.
— Давай ещё раз попробуем?
— Давай.
— …
— Ну же?
— А что … пожелать-то? Как? — спрашиваю своё отражение.
— Ну как обычно ты это делаешь.
— А как это я делаю «обычно»?
— Больно. И грустно.
«Отражения»
19
Как объяснить тому, что сам он делает свою жизнь адской?
Каждый раз, смотря в зеркало с недовольством собой и миром, подливает масла в огонь этого адского котла.
Как это изменить, я не знаю.
Я просто отражаю.
«Зеркала»
57
— А тебе когда-нибудь бывало хорошо?
— Бывало. Не долго, правда.
— Я такой мудак, да?
— Ты такой, какой есть. Я такой же.
— Какой-то замкнутый круг получается.
58
Надо подумать. Надо подумать. Подумать.
Сидел тарабанил ручкой по блокноту на столе, тупо смотря в одну точку и ни о чём толком не думая.
Что значили эти карты в руках?
И ещё меня не отпускало знание того, что может так случиться, что тот выйдет из игры первым. А как тогда я? Что будет со мной?
Ясный пень — что!
«Отражения»
20
Не даётся мне контролировать то, как бы мне хотелось, чтоб было дальше.
От меня напрямую то не зависит.
Сказать ему не могу — тот должен сам. Сам должен дойти до того понимания, как стоит жизнь жить. Иначе она ему будет дорого стоить.
«Зеркала»
59
Утро. Ванная. Зеркало.
Какой же я ус… Так, постой. А что если…
— Эй… привет, — машу ему рукой.
Отражение делает то же — так же.
Ах да, забыл: я же просил не вмешиваться без приглашения.
— Север. Отражение, который… Разговор есть.
60
— Ты говоришь… бывает,зазеркальные первыми перестают быть. Это как?
— Если решили, что с хватит них. Устали. Легче не быть, чем быть вот так.
— А как же мы?
— Так же.
— То есть, нет вас — нет и нас?
— Да, — с грустью подтвердило моё отражение.
— Разве так бывает? Разве возможно такое вообще? Да вы же просто наши ОТРАЖЕНИЯ!
— А ты как считаешь, что лучше: жить в аду или не жить вовсе?
— В аду? Чего такого плохого-то в нашей-вашей жизни?
— Тебе просто не дано… Всё, чем ты недоволен там — здесь я должен испытать. Буквально. Твои слова причиняют либо боль, либо радость.
— И что?
— Чаще всего — боль. Люди — вы говорите, вроде как просто говорите. А мы же должны ваше всё сказанное отрабатывать в нашей реалии вместо вас, а потом вам возвращать результат в вашей. Таков закон.
— Я не понимаю.
— Ну, как бы тебе объяснить… Вот ты сказал «хоть тресни» — я трещу. Или: «я осёл, такой-сякой» — я так и сяк становлюсь ослом… продолжать?
— Нет, я понял. Не понял, как ты ослом становишься, правда.
— Так и становлюсь. Когда ты так говоришь, тебе от этого как? Какие чувства испытываешь? Тебе хорошо от сказанного или не очень?
— Не очень.
— Вот. Это потому, что ты каким-то образом чувствуешь мои мучения. Ты не можешь объяснить, что происходит и что конкретно ты чувствуешь, но тебе там мучительно больно — потому что мне тут мучительно больно. Я страдаю вместо тебя тут, чтобы ты сам не страдал там. Чтобы отразить результат.
— Но я же ни разу не видел результата! Осла я ни разу не видел в зеркале!
— Так и есть. К сожалению, люди не могу такого видеть. Мы страдаем что зря.
— А как исправить?
— Как сам-то думаешь?
— …
— Я многое сказал, чего не должен был. Ты должен был понять это сам… но ты не понял. Теперь с меня вычтут, потому что я наследил.
— И что? Что это значит для меня?
— Вычтенное время.
— Время чего?
— Жизни.
— Сколько?
— Не знаю. Никто не знает. Как вычтут.
— Так выходит, ты украл у меня время жизни… Моей реальной жизни?!
— Вот те раз! Наоборот — я подарил тебе возможность всё исправить и впредь сделать лучше.
— Знаешь что… ты… Иди ты… Мне надо подумать…
«Отражения»
21
Тот — не понял.
Зря я всё это затеял.
У меня не получилось.
22
К халупе подъехала машина. Вышли двое. Достали мётлы.
Подошли к двери моей халупы и определённым образом подмели.
Помахали мётлами, в совки что-то собрали и скинули в мешок — показалось, что-то звякнуло когда упало.
В пустоте отчётливо щёлкнуло — будто на деревянных счётах откинули пару костяшек.
Двое кивнули в согласие, то ли туда в воздух, то ли друг другу, погрузились со всем этим добром в машину — и уехали.
И всё.
А вы как это себе представляли?
Нет, ничего не почувствовал. Не больно. Нигде.
Никакого дискомфорта. Никаких изменений.
Они просто взяли то, что взяли — моё жизненное время — и укоротили мне и так не слишком длинную жизнь.
На сколько? А кто его знает? Нам не дано знать.
На сколько накосячили — на столько и вычли.
Наверное, чтобы впредь не повадно было.
Если не знаешь, на сколько сам себе хуже сделал, то в следующий раз задумаешься — а стоит ли оно того?
Стоимость-то не тобой определяется, но ты рассчитываешься за свои косяки по полной.
«Зеркала»
61
Какой-то бред. Он серьёзно — вот это вот мне про вычтенное время жизни?
Ну не может быть, чтобы всё так было запросто с жизненным временем.
Не может жизнь укорачиваться только из-за того, что ты что-то там не то сказал, глядя в зеркало.
Да мало ли что мы там сердцах говорим!
Это же просто слова. Просто разрядка.
Блин, ну не молчать же!
62
День серый. Дождь с утра моросит.
На обувь липнут облетающие листья. Осень уже.
На душе скребутся кошки.
«Отражения»
23
Кошек на душе я тоже привык терпеть.
Это наверное как татуировки — игла кожу царапает когда, вроде неприятно, но не больно. Постепенно это неприятное царапанье становится даже приятным. Даже некоторый кайф испытывать начинаешь.
Но там — потому что предвкушение рисунка.
А на душе рисунков не видно — не понятно, чего там кошки нацарапали.
Но некий кайф меланхолии остаётся.
По крайней мере, после кошек голова не болит как после мозгоклюев.
«Зеркала»
63
— Давай двойной. И безо льда в этот раз. День какой-то… достал… Спасибо.
Бармен занялся привычным делом. Напиток мой нехитрый сварганил лихо, чётко, без лишних движений.
Молча пододвинул мне его, бровь поднял — мол, ещё что-нибудь?
Но по моему мрачному виду понял: лучше слов на ветер не бросать. Я сам, если что, дам ему знать.
64
Как бы вы отреагировали на такие заявления, а?
Я, значит, порчу жизнь своему отражению?
Ну, что за бред?!
65
Самое противное — теперь и поговорить об этом не с кем.
Не с кем обсудить, мыслями обменяться…
Эх, Галка… Как же это тебя угораздило?!…
«Отражения»
24
Жалко, Галя перестала быть.
Зря она так!
Ещё можно было исправить…
«Зеркала»
66
— Марина, можно вопрос?
— Да, Максим Борисович.
— Ты когда-нибудь разговаривала со своим отражением?
— В смысле… в зеркале?
— Ну да.
— А… Вам зачем?
— Незачем. Интересно просто.
— Странные у Вас интересы… Можно, я пойду?
— Иди, конечно. Извини, если обидел чем.
— Ничего страшного, Максим Борисович. И… нет. Не разговаривала. Всего доброго.
67
Вот дурак!
Ну нашёл я о чём с подчинёнными говорить…
Хорошо, если не уволится завтра.
Вот я скотина! Вот я баран последний…
Стоп!
Вот я…
Так… Ну и что мне в таких случаях теперь говорить, а?
«Отражения»
25
Спасибо, добрый человек — остановился вовремя!
Не зря, значит, я затеял это!
«Зеркала»
68
Спасало одно — за сегодня не произошло ничего того, что бы повергло меня в бурно эмоциональное расстройство.
Кроме того, что назвал себя бараном, больше никаких излишеств в выражениях я не припоминаю.
Слава богу, Палыч в отъезде и его уже дня три как нет — в офисе тишина, никто не орёт, нервы не треплет. Даже не звонил, что немного настораживает, но…
Лихо будить не собираюсь, пусть оно себе…
69
Не спится что-то.
Уже после полуночи вообще-то, а ни в одном глазу.
Почитать может?
Ага, когда я вообще читал в последний раз? То-то.
Чайку попить пойти может?
Интересно — он тоже не спит?
70
— Эй ты. Север. Отражение который. Спишь?
Подошёл к зеркалу в ванной. Свет включать не хотелось — отражение было видно и так.
— Ты тоже не спишь?
— Как и ты, — ответил он, мой двойник Зазеркалья.
— Что делать будем?
— С чем?
— Со всем этим… С жизнью и твоём в ней пребывании.
— Ты сейчас обо мне больше заботишься или о себе?
— О нас вместе.
— Ты… достаточно подумал?
— Да какое там достаточно может быть?… Но что-то же надо делать? Так ведь?
— Да.
Мы стояли друг против друга в полутьме кафельного ящика ванной комнаты.
В этом свете он показался мне истощённым и сникшим.
Будто мы поменялись ролями: он был маленьким и потерянным, а я, как старший, за него в ответе.
71
— Тебе одиноко там, за? У тебя есть какие-то… друзья там. Не знаю… Как вы там время проводите, пока отражать нас не надо?
Он посмотрел на меня то ли с удивлением, то ли с лёгкой насмешкой, отчего я сразу словно превратился в его младшего сородича, — это предало ему теперь более уверенный вид.
— Север. Я — это ты. Моя жизнь такая же как и твоя. У меня нет никого, кого нет в твоей жизни. Или ты думаешь, мы тут живём какой-то отдельной и особенной жизнью?
— Ну мне-то откуда знать?! Я, как бы, вообще-то впервые с этим всем тут столкнулся. Поэтому и спрашиваю. Так что уймись и не смотри на меня как на полного идиота. Я — это ты, помнишь?
Наши полуночные препирательства со стороны могли бы показаться как нежная домашняя ссора двух влюблённых.
Ну, скажем, двух влюблённых голубков.
Стоя в футболке, пижамных штанах и тапках, оба мы походили на двух слегка вредных, но всё же заботливых, малых.
Ещё чуть-чуть поворчим — и помиримся, и пойдём баиньки под одно одеяло.
72
— Ладно. Рассказывай, что нас ждёт дальше.
— Север, я не могу сказать, как тебе следует жить дальше. Кто из нас двоих человек?
— А как тогда мы должны…
— Я не гадалка. Чем дело кончится и чем сердце успокоиться, не скажу, мой дорогой.
Вот — кадр!
Мы поржали — то ли друг над другом, то ли от усталости, и я решил всё-таки чайку попить. Спать расхотелось.
«Отражения»
26
Весёлый тот всё-таки Север. Хоть посмеялись — уже не помню, когда смеялся.
Напряжение, кажется, спало, и я чувствую прилив сил. Даже цвет лица не такой землистый, как ещё неделю назад.
Это хорошо.
Это очень хорошо!
«Зеркала»
73
Слава богу, Марина не уволилась.
И, слава богу, не смотрит на меня как на полного идиота.
Наверное думает: устал, видать, начальник, вот и едет кукуха.
Пусть так думает.
74
Палыч вернулся. Не орёт, не дрючит, спокойный какой-то.
Странно. Обычно совсем не такой, как возвращается откуда-то из поездок.
— Палыч, здорово. Как съездил?
— Беда у меня, Максим.
— …
— Бабка померла. Она как мать мне была… Дом оставила. Развалюха, но печь там настоящая. И банька.
— Дык…
— Не мне дом оставила. Валерке. Брату её.
— Ну?
— А тот пьянь последняя… Дом-то и пропил.
— …
— А как опомнился, что натворил — спалил его к чертям собачьим!
— Ого!
— Вот и ого. Теперь ни бабки. Ни дома с печью. Ни баньки. Ни-че-го…
Палыч завис на этой мысли.
Я стоял и боялся спугнуть. Никогда ещё я не видел его в таких жизненных размышлениях. В основном мы всегда общались о бизнесе, о товарах, о налоговой, а тут… тоже человек, однако — этот Палыч, тоже со своей болью живёт.
75
Я, кажется, начинаю понимать, как это происходит.
Кажется, наглядно увидел на Палыче, как это работает.
Похоже, наши ощущения себя и отношение к жизни сильно влияют на то, с каким чувством мы вершим эту жизнь.
Когда Палыч говорил о своём опустошении — я прямо будто наяву увидел в нём эту пустоту.
Вот стоит Палыч — полупустой какой-то. Наполовину в нём жизни только. Ни огонька, ни задора — сплошные одни сожаления и разочарования только.
Как в той жизни всё неправильно и нечестно получилось.
«Отражения»
27
Чувствую — пошли перемены.
Молодец, Север!
«Зеркала»
76
— Я ведь никогда и не узнал, как Вас зовут? — спрашиваю у бармена.
— Андерсен.
— Как сказочник?
— Я — немец.
— О, это объясняет. Слышу акцент. Давно у нас тут?
— Трэ-тий год.
— И как?
— Всяко-е би-вает.
— Не многословен.
— Ми-не не пи-риходи-ца м-нога говорит с ка-леентом.
— Но зато приходится много понимать клиента?
— Так и ест.
— Ты — молодец! Я чувствую себя понятым тут с тобой. Спасибо, друг!
— Е-що од-йин виски?
— Да, пожалуй, ещё один. Спасибо.
Мне понравилось, что я заговорил с ним. Хоть наш разговор на словах оказался не таким лёгким для моего нового друга — бармена, но понимание было полным. Парень гораздо лучше общался чисто на интуитивном уровне. Бармен от бога!
77
Сижу ужинаю, как повелось, один. Мясо изумительное, как всегда; соус божественный; компания сказочная. Я подмигнул Андерсену.
Домой идти не хочется. Там я хоть и не один теперь, но разговоры с зеркалом ещё чуть-чуть — и войдут в привычку, а мне бы этого не хотелось.
«Отражения»
28
Интересно, хватит ли сил у того?
Одно дело — тормознуть поток мыслей на миг, другое — сделать это привычным своим навыком.
Справиться ли мой человек?
«Зеркала»
78
Снова махнул лишка. Снова — на такси.
Таксист смурной попался… Разве такого спросишь про зеркала?
Поговорить не с кем.
79
Думал, засну быстро. Ан нет.
Второй час ночи — а у меня потолок перед глазами и мысли, мысли…
Батя сказал правильно и честно.
Хорошо, если не понятно как правильно, тогда как это — честно?
Что в моей жизни нечестного происходит?
Я сам — честен?
«Отражения»
29
Как, интересно, поступит Север?
Что для него важнее?
~продолжение читать в Часть IV
26 октября - 2 ноября 2025
Алёна Полудо
