ЗЕРКАЛА И ОТРАЖЕНИЯ
Часть II


“Отражения”

1

— Фу, кажется те согласились!
— Уверен?
— Ну не на все сто, конечно. А что нам оставалось?
— Да, хорошо, хоть так. Та вроде адекватная, хоть и девчонка.
— Зато, хоть имя тебе подарила, не то что тот — Север и Север. Как меня зовут? Вот то-то и оно.
— Ну не злись на него. Людям трудно нас по имени называть, им легче всеобъемлюще как в воздух говорить, а не с нами на прямую. Это ты, конечно, круто придумал с ними поговорить. Я бы так и не осмелилась.
— Ладно, нормально всё. Тот тоже вроде адекватен. Пусть подумает, время есть ещё — мы вовремя успели.


2

— Батя помнишь, что говорил?
— Про Галю? 
— Да.
— Да. Та не виновата, в том, что такая трусиха. Воспитание.
— Ну, будем исходить из того, что весь разговор будет через того. Так, похоже, будет быстрее и есть шанс.
— Есть шанс…


3

В нашем мире не всё так гладко.

Там, за зеркальным стеклом, люди жалуются на всё подряд — на стресс и усталость, на политику, на нехватку денег, на неверных жён, на предательский возраст, на свой рост, вес, морщины, веснушки… Да на что они только не жалуются нам — своим отражениям. 

Те и понятия не имеют какого оно нам тут. Они не только не имеют возможности представить, у них и масштаба воображения не хватит. Не видят они дальше собственного носа.

Мы этим живём. 
Молча.


4

Сегодня по всем приметам тихий день.
Галино отражение, похоже, не должно ничем заниматься. В воздухе покой, такой редкий в последнее время, и ценный.

Я тоже не чувствую никаких позывов убивать себя в работе над собой или в борьбе с рабочими моментами. Рабочие моменты тоже отдыхают в сторонке от нашей холупы, коей окрестил свою квартиру Север.

Это редкий день тишины и покоя, без задач, без борьбы. Можно абсолютно ничего не делать и есть время подумать. Подумать о том, каким будет наш следующий ход.


5

Какой он — новый день того?

Да какой угодно, только не хороший — вопреки тому, что обычно желают при встречах или расставаниях те у себя там.

Люди не понимают: каким они видят себя и свой день — передают своим отражениям в зеркалах и получают обратно отсвет в свою жизнь. 
Своеобразный бумеранг.
Те говорят — мы делаем. Обрабатываем, возвращаем тому, кто запрос делал. Те нам — мы тем. Всё по чесноку.

Сказали: «Кровь из носа» — получайте мученика с кровавым носом у нас тут. Будет ходить так весь день. Отбоя-то не было. 
Наш тут ходит, кровоточит, пока сил совсем не останется. 

А потом бах — и умер. 
А по ту сторону: «Батюшки! Да не предвещало же ничего! Такой молодой был…»


6

Смотрю на Галино отражение и невольно сравниваю тех. 

Воспитание, вроде, одно — в одной семье росли, одни родители его дали. А какие разные они получились, поразительно!

Галя дерзкая, всё всегда-то она знает, но слегонца выскочка и трусиха. Напускной её героизм на самом же деле жуткий страх сделать не так и не то и не с теми.

А Север — наоборот получился спокойный. То ли, в детстве наблюдая за сестрой, понял, что не так страшен чёрт как его малюют (очень поговорка живописная, всегда мне нравилась), то ли просто усталость брала своё. В школе не досыпал из за ранних тренировок и не доедал, потому что хотелось быть мускулистым, как пацаны со старших классов. После, армия, студенческие годы — тоже постоянная дикая усталость.

Там тот постоянно, как мантру, повторял как он устал. 

Если честно, я тут тоже — из последних сил…


7

— Север, а помнишь, что Батя ещё говорил?
— О чём?
— О снах.
— Ну-ка, напомни давай.
— Ну то, что сны подсказки людям дают, а те не понимают. Что, мол, души их, как им верится, гуляют по другим мирам. А на самом деле по нашему зазеркалью те в снах своих бродят, ответы ищут. Мы им помогаем, но те не понимают. Может попробуем?
— Что попробуем?
— Ну, через сны.

Вот ведь, девчонка… вспомнила. На самом-то деле редко я Батю слушал. Всё из за извечной своей усталости — просто кивал головой в такт и без, угукал там-сям, создавая некую взаимность диалога. 

Но, по большей мере, Батя вёл бесконечный свой монолог один и страдал от того, что никто его не слушает.


8

Сон сну рознь.

Тут уметь надо так наснячить, чтобы никого не угробить до того как.

Вызывать сны я умел — Батя научил. Видимо не все слова не ветер — что-то задержалось.

С собакеном — это я постарался. Не для того, чтобы дать тому ответ, а просто чтобы внимание привлечь. Сон — пробник, так сказать.

Скрыл, правда, сие от Гали. От отражения её тут. 

Север тоже скрыл, что видел, там от той Гали. Так что, в этом мы с ним схожи.


9

Идея со снами меня не отпускала большую часть дня.

Но вдруг краски стали сгущаться, и я почувствовал недомогание.
«Начинается…» — только и успел подумать.
Налетела стая клёва мозга. 

Север разговаривал по телефону и, в отражении экрана его мобильник, мне передавался весь посыл его эмоций и чувств.

От мозгоклюев обороняться было практически невозможно, и я подставил им голову. Да подавитесь.


10

Отмахавшись наконец от стаи, я окончательно сник. 

Крови не было — клевали только мозг. Каким образом они так глубоко и метко вонзались внутрь черепа, мне известно не было. После дико болела голова, и не было ни сил ни желания что-то делать, кого-то слушать, чувствовать вкус жизни вообще.

Палыч на том конце связи, видимо, чехвостил Севера по полной — совсем задолбал того своими станками.


11

У Гали, вижу, нормально.

Та не страдает от мозгоклюйства, но есть свои нюансы. 

У той на работе там выжимают соки. Соответственно, у нас тут существует тот самый соковыжимательный агрегат, через который надо пропускать себя, как через выжимку старой стиральной машины. То ещё удовольствие, я вам скажу.


12

Там у тех вечер. 
Чай, телевизор, собака в ногах — у кого есть. 
Идилия.

Ан нет — всё не то, всё не так.
Вечера портит пила. 
Я ещё нормально, но у Галки орудует ею тот её муж.


13

Сомнения терзали смутные и не отпускала тревога, за наше будущее — если таковое у нас вообще было. Сил не оставалось ни у неё, ни у меня.

Казалось бы, чего такого — все так живут.
Но нам не хотелось больше так жить, и мы искали выход из создавшегося положения. 

Батя, перед тем как ушёл, наказал: живите правильно и чтобы всё было честно. 

А как оно — правильно и честно? Мы не ведали. И не знали, как донести нам этот посыл нашим туда.

Что вообще это — правильно?
По чьим правилам будет правильнее — по ихним или по нашим?

Мы, со своей стороны, не хотели ничего: ни ненавистной работы, ни ненужных связей. 

Они, кажется, тоже не хотели, но почему-то только теоретически. На практике же продолжали делать всё то, что так тяготило наше с ними существование.


14

«Сон, сон, иди в руку. Иди в руку, сон, сон. Сон, сон…»
Нет, не идёт. Не хочет.
Снячить — не всем даётся. Сны уговаривать приходится.

А тем более, когда в прошлый раз Север так больно с кровати грохнулся — у меня самого тут после плечо ноет. И страх ошибиться не отпускает. А если бы зверюга его реально укусил? Так бывает, да. А нам следить в реальности нельзя — с нас потом считывают.

Нет, тут нужен тонкий и особый подход. Тут нежно надо. Аккуратно.
Нежность мне плохо даётся.


15

Ну и спросите, зачем этот зазеркальный бред мне знать? Ну живёте там себе и живите. И не надо к нам сюда лезть. Вам дали отражать — вот и отражайте. Мы же с вас не спрашиваем, вот и вы нас оставьте быть.

Да мы бы и рады. Но только если бы не мы — мозг реально выклёвывался бы вам. И я не знаю, выдержали бы вы такое.


16

Я вам рассказывал это затем, чтобы впредь думали иногда своей головой о последствиях — они имеются. Они отражают суть. 

Но не суть, что вы понимаете о чём я. 
Я просто продолжу, а вы уже сами судите и понимайте, как знаете. 
Вам же жизнь жить.


«Зеркала»

37

Утро. Ванная комната. Я у зеркала.
Он смотрит на меня точно так же, как я на него.
Не доли сомнения, что это просто отражение, а не то живое отражение.

Я бреюсь… да, да — тем самым розовым женским станком и знаете, нормально. Работает так же. Бреет чисто, не царапает. Лезвие острое. И чего Палыч так завёлся? Ну цвет, цвет… ни у что, это нынче даже модно — такой нестандартный цвет для мужчины. Проявляет его, так сказать, нежность… 

Пожалуй, надену розовую рубашку сегодня в офис и покажу на собственном примере, что ничего страшного и не произошло. 


38

Упрёк в мою сторону, что ли? Это как? Почему я виноват? В чём?

Записка Галки на столе в офисе повергла меня в замешательство. Галка просила больше с ней на эту тему не говорить и не втягивать её в свою игру.
О, как!
Я, значит, её втянул. 
А разве не она ворвалась ко мне домой в поисках убежища и пристанища?
Не её разве я успокаивал, глядя в наши отражения?
Не она там в своей двойняшке высматривала свои девчачьи детали?
Дурёха. Никуда я тебя не втягивал.

Надо позвонить ей будет к вечеру.
А… уже не надо — о чём гласил Галкин почерк на обороте листочка. 
Знает сестрёнка меня, как облупленного.


39

Хорошо, значит один я в поле воин.
Или не воин.

Не знаю как сообщу об этом повороте своему тому. Но думаю, поймёт. Если он действительно — отражение меня.


40

Я невольно покосился на портфель.
Портфель стоял как обычно на полу, но с этого ракурса меня не отражало.

Ну и слава богу, подумал. Устал я от всего, и от этого тоже.


41

Домой добирался по пробкам.
Приехал как обычно — усталый и раздражённый.
В холодильнике было покати.

Вот же, старый пень, — подумал я и тут же почувствовал прилив ещё большей дряхлости.


42

Я не понимаю, как мама, когда была жива, успевала всё и делала это в большем времени с улыбкой на лице и весёлым голосом. А ведь она тоже работала, тоже уставала. Но ни разу не слышал я от неё об усталости. 

Так почему же я такой?


43

Мысли унеслись куда-то в юность. 

Мамы не стало пока я служил. Несчастный случай. Молодая ещё была — жить бы да жить…
А вот отец про усталость говаривал часто и, видимо, передалась она мне от него. Отличное, батя, наследство. Спасибо. Пригодилось. Не мог ты… 

Чего не мог тогда батя, я додумать не успел, как уголком глаза заметил какое-то мелькнувшее отражение в ванной — я как раз вешал в прихожей свой плащ, откуда напрямую видна открытая дверь в ванную (закрытых дверей я терпеть не могу) и кусочек зеркала.

Я подошёл к нему.
— Привет. Мне показалось, я тебя увидел.
— Ну что? Ты подумал?
— А что за спешка, ты можешь объяснить?
— Я не могу открыть тебе всего, но время идёт.
— Да что же вы все с этим временем носитесь-то, как с лялькой. Идёт оно, идёт. Ну и хорошо — лялька выросла и пошла. Что не так-то?

Отражение немного скривило рот, как бы в жалости к тому, что я так туп и упрям.

А между тем время действительно шло и уже было поздно идти в магазин за продуктами или ехать куда-то в кабак. Надо было выкручиваться самому и готовить что- на ужин.


44

Вы когда-нибудь готовили ужин вместе со своим отражением? Нет. А вы попробуйте.

Мне пришлось найти и принести на кухню маленькое зеркальце забытой Викиной пудреницы. Я держал её не на память. Просто так оставил. Наверное не выкинул просто дабы не чувствовать себя совсем одиноким, чтобы думать, что вот она придёт, вот она ещё… А она не придёт — она замуж успела выскочить уже. Но пудреница почему-то не выкидывалась.

Я разбил два яйца, как будто моему новому гостю тоже причитался ужин.
— Вы вообще едите там, у себя?
— Едим. Но не всегда то, чего бы нам хотелось.
— У вас там что, плохая экономика? Финансовые затруднения? Безработица?
— Нет. У нас так же, примерно, как и у вас. И приятного аппетита желают. Всё чинно. Разве что…
— Ладно, то есть тебя кормить не надо, я так понимаю?
— Нет. Не надо.
— Ну и чудненько. У меня, брат, всего вот — на одну персону только хватает.
— Понимаю.

Сели за стол. 
Я ел. 
Он тоже. 
Своё там что-то ел, вовсе не похожее на мою яичницу. Бодяга какая-то.


45

— Естественно, посуду не помоешь? — попробовал пошутить я. 
Что он, как мне показалось, оценил и устало улыбнулся в ответ.
— Слушай, я тут.. у меня тут… плохая новость.
— Я знаю.
— Как? — реально удивился я.
— Почувствовал, — не говорить же правду, подумал зеркальный он.
— Мм-ггу… — промычал нечленораздельно я.

Вечер совсем уже свернулся на ночь. Да и мне уже хотелось забыть про своего гостя и пойти лечь спать. Гость это тоже почувствовал и только спросил:
— Что, хочешь отложить разговор на завтра?
— Как ты знаешь?
— Почувствовал, — сказал он и, с грустью в глазах, отвернулся.


46

Время тикало. 
Я лежал с открытыми глазами, уставившись куда-то в потолок.
Я не хотел ничего решать, делать или не делать. 
Я просто хотел, чтобы меня оставили в покое и мне не надо было ни за что быть в ответе.

Наверное, поэтому так раздражала мысль о нём.

А тем временем, не думать о нём не получалось.

Что он хочет? 
Чего он от меня так упрямо хочет? 
Зачем он ко мне привязался?


«Отражения»

17

Нет, не вышел у нас разговор. 
Эх, ты! Я надеялся на тебя. 
Хотел спасти её для тебя же, идиот…



~продолжение читать в Часть III
26 октября - 2 ноября 2025
Алёна Полудо