~рассказ "Чемодан"
1
Из борща борща не видно.
Собрала чемодан — и адью.
Пошла куда?
Куда глаза глядят.
Ушла и всё тут.
2
Чемодан тяжелый, но на колёсиках. Едет за мной. Тоже ушёл.
В чемодане что?
Накопилось, в общем-то, за эти годы не так уж и много.
Но и не мало.
Мало что пригодного для жизни, правда. Больше груза, который как якорь тянет вниз. Тянет за собой в прошлое.
А хочется вперёд — в будущее.
В будущее не попасть, если постоянно оглядываться назад. Если жить с оглядкой на прошлое. Если основываться на прошлом и отталкиваться от него.
Зачем мы так делаем?
Привычка, видать.
3
В доме лифт — уже хорошо — не надо тягать чемодан по лестницам. Хоть и вниз — всё равно сложно и спину надорвать раз плюнуть. Тем более нам, девочкам.
Из подъезда вышла — такси уже ждёт.
Парень улыбнулся, помог уложить чемодан в багажник. Спросил: «Что там у тебя?»
«А почему на ты?» — спрашиваю.
«Мы ровесники, не буду же я на тебя выкать как на училку. Или выкать?»
«Нет» — говорю, — «можно не выкать.»
«Ну и ладушки» — отвечает и садится за руль. — «Едем куда?»
«А куда обычно едут, когда уходят?» — спрашиваю его, будто он добрый волшебник и сейчас всё исправит в моей жизни, просто увезя меня в заветное место.
Смотрит на меня внимательно, спрашивает: «Уверена?»
«Да.» — отвечаю.
«Ну, поехали, ладно», — говорит.
Волшебник действительно, что ли?
4
Едем по утреннему городу.
Любуюсь, наверное, атмосферой и наполняющим меня чувством тяжёлой лёгкости бытия.
Быть мне теперь легко.
Тяжело понять — как и где.
Город спешит по своим делам.
В основном все уже по работам разъехались—разбрелись и только какие-то мимолётом снующие опоздавшие мчатся куда-то, поспешают и в спешке своей не замечают как они выглядят.
Я не про одежду или причёски с макияжем — тут у них всё безупречно.
Я про глаза. Про то, что там в глазах написано. Что они излучают — глаза их.
А они — не излучают.
В глазах там такая бездонная яма и совершенно жуткий страх: страх падения в эту яму.
Некоторые уже упали. Упали и летят, и орут во всё горло «Аа-ааа-а-аааааа!», — бесшумно орут, беззвучно, никто не слышит этот душераздирающий ор.
Но его видно. Мне видно.
Я вижу, как искажены их лица в этом диком страхе и оре.
А им самим не видно. Они думают, что они «окей», что вполне прилично выглядят и вполне уверенно.
А я вижу, что нет.
Мне их всех жалко…
Жалость меня и погубила…
5
Начиналось у меня всё очень даже легко и радостно.
Начало было — как всякое конфетно-букетное начало — счастливое.
Мы светились.
Нам было хорошо вдвоём и плохо, когда мы были не вместе.
Мы не могли дождаться, когда снова вдвоём и вместе.
Мы считали дни и минуты до того, как не вместе… и держались друг за друга, когда были рядом, как за спасательный круг.
Нам было хорошо.
Мы были счастливы.
Счастливы, что вместе.
Счастливы вместе.
6
Постепенно счастье стало вносить свои коррективы и меняться. Не сразу, помаленьку, по крохам…
Сначала оно стало менее радостным и более серьёзным.
Оно стало уставать.
Я стала жалеть. Жалеть и стараться подстелить соломку.
Оно стало упираться, вредничать и ёрничать. Стало злиться на своего спасителя.
Позже стало невнимательным. Безразличным стало.
Потом — раздражительным.
Не всегда… Так, где-то, в чём-то… и наконец — во всём.
7
Счастье — штука ненадёжное, зыбкое. Не сможешь удержать — вылетит в форточку или ещё какую щель приоткрытого окна, или дверного проёма.
В общем, нельзя ждать от дикого животного, что оно станет полностью домашним. Свобода зовёт и манит.
Свободный полёт — самое завораживающее чувство на свете.
Нет, скажете? А какие ещё варианты?
8
Моё счастье не в форточку, а в дверь подалось.
Ту, что налево.
9
Налево свободного плаванья оказалось больше, чем в привычном болоте нашего обитания. Хоть и говорят, что каждая лягушка своё болото хвалит… видать — мы оказались не лягушками.
Тушканчиками?
Зябликами, может?
Кто знает.
10
Если дверь приоткрыть — появится сквозняк.
А сквозняки тянут за собой простуду и прочие болезненные гадости.
Ревматизм.
Конъюнктивит.
Мозг и тот отключается, когда уже напрочь заболел.
Так и мой суженый — со сквозняком он обзавёлся целым букетом всяческих болячек, типа: охладел я к тебе, Катька, понимаешь ли, болит там и сям, видеть тебя не могу, даже подумать страшно…
Ну вы поняли, да?
Это всё из-за приоткрытой двери принесло в дом… перед тем, как он в неё вышел.
Весь.
Целиком и полностью поддавшийся той болезни, что уже не лечится.
Пациент скорее мёртв, чем жив.
11
И вот ускакал мой болезненный тушканчик в открытый проём двери налево.
Холод выстудил прежде натопленный уютный дом и кров. Обветшала крыша. Обвалилась штукатурка. Остался чемодан и я.
Нам с чемоданом дали два дня на выселение — и чтобы духу нашего…
А чего там два дня собирать?
Получилось, что двух дней в чемодан-то и не влезло. Там спокойно уместилось двадцать минут и восемь секунд, не больше.
12
«Ваня» — говорит таксист.
«Что?» — спрашиваю, не расслышав вопроса сквозь шорох тушканчиковых наставлений, нервно скачущих в моей голове.
«Ваня меня зовут, говорю. А тебя?» — повторяет мой водитель.
«А, Катя,» — отвечаю без всякого желания к новым знакомствам.
«Ну и чего ты нос повесила, Катя? Всё ТАК плохо?»
«А разве не видно?» — спрашиваю словоохотливого Ваню.
«А что — было ТАК хорошо, что теперь ТАК плохо?»
Ванин вопрос поверг меня в ступор.
Я уставилась на него, как будто он мне Америку сейчас открыл или теорему какую доказал. Вернее, подвёл меня к самой грани её доказательства, как профессор на лекции в вузе.
13
Ваня предложил мне включить логику.
А действительно, ТАК ли всё хорошо было?
ТАК стоит ли убиваться из-за какого-то паршивого животного, которое не лягушка даже, и которое так подвластно дуновению ветра и сквознякам?
14
И я вдруг услышала такт счётчика, и шелест колёс по мокрому асфальту, вдруг почувствовала запах кофе в стаканчике, который удобно себе устроился в держателе справа от водительского сидения.
«О, ну вот, на человека становишься похожей,» — прорвался голос Вани в моё ещё замороженное, но постепенно оттаивающее сознание. — «Голодная? Завтракала сегодня или не успела ещё в порыве побега?»
«Я не бегу», — с круглыми глазами формулирую ответ. — «Я… ухожу.»
«А, ну так это меняет дело!» — уже смеётся мой таксист. — «И всё же, наверное стоит позавтракать тебе для дальнейшего пути, а?»
«Не знаю. Наверное. Но… я даже не могу придумать куда я…»
«Сейчас придумаем вместе», — говорит Ваня, выключает счётчик и выворачивает свой такси на улицу, перпендикулярно всеобщему движению уходящую вниз, под горку.
На душе становится теплее и радостнее. Немного.
15
Дорога петляет длинными узкими улочками и выводит нас к морю.
У моря набережная. Вдоль набережной разбросаны магазинчики, кафешки и рестораны.
Мы идём в кафе.
Тут уютно, тепло и пахнет свежеиспеченными булочками и печеньем.
«Это — моё любимое», — говорит мне Ваня. — «Хочешь кофе или чай?» — спрашивает.
«Я — кофе, пожалуйста.»
Ваня берёт нам два кофе и булочки с корицей.
А потом берёт меня за руку и ведёт на берег к морю.
Я не сопротивляюсь.
Моей руке нравится его рука и то тепло, которой она её обволакивает. Может быть это конечно просто от кофе она такая тёплая. Но мне нравится всё равно.
16
Мы устраиваемся прямо на песке.
Поставить наш кофе и булочки особо некуда, и Ваня говорит: «Погоди, я сейчас» — и убегает.
Я сижу, смотрю на море, вдыхаю его запахи и звуки и чувствую как оживаю…
«А вот и мы», — голос Вани из-за спины, и, о Боже! — он тащит за собой мой чемодан.
«Не пугайся, ты чего?» — видимо, из-за моих круглых глаз — реплика моего таксиста. — «Просто нам нужен был стол для нашего завтрака, и я подумал… Ты не против?»
А и правда, пусть и чемодан подышит морем вместо пыльных антресолей.
17
Завтрак нам с чемоданом реально был нужен. Тем более ТАКОЙ.
Море имеет силу забирать у тебя все заботы и боль, снимать лишнее напряжение и заряжать энергией жизненные твои батарейки.
Утягивая волна за волной всё прежнее, море даёт силы и надежду жить дальше, нырять глубже, видеть шире.
Не знаю, как чемодан, но мне помогало — с каждой прожитой там на берегу моря минутой мне становилось легче и легче. Улыбка лёгким огоньком забрезжила сначала в моих глазах, а потом скользнула по губам. Кофе согрел, а корица добавила ощущений и смягчила горечь жизни. Завтрак вернул в жизнь краски, сделав её ярче — по крайней мере в ЭТОТ момент.
«Ну вот и ты, привет, Катя!» — весело подмигнул мне Ваня.
18
Мы смеялись над какими-то историями, которыми была полна Ванина работа таксиста. Мы смеялись над историями, которыми был полон мой чемодан — виды видавший и не только в таких уходах, как сегодня.
Мы нашли общий язык так, будто тысячу лет знали друг друга и нам не нужны были лишние расшаркивания и осторожность в общении.
С Ваней было легко и надёжно.
Он сказал, что со мной легко и весело.
Чемодан просто был доволен тем, что наконец-то его вытащили на море, и очень старался не дать чайкам утащить остатки моей булочки с корицей — отбивался как мог… жаль, что мы этого не видели.
19
Мы не видели, что там с чемоданом и чайками, потому что мы как дети бегали по морскому песку, находили плоские камушки-лепёшечки и кидали в накатывающиеся волны, стараясь метить так, чтобы они отскакивали как можно больше раз, и считали, у кого получилось больше.
Ваня всё время выигрывал, но я не расстраивалась. Он меня учил, как лучше бросать и в какой-то момент у меня получилось.
Я в первый раз за долго-долго почувствовала себя победительницей и не просто в игре, а масштабно — по жизни.
20
А потом произошло ГЛАВНОЕ.
Недалеко от нашего места завтрака был пирс, видимо, когда-то построенный для швартовки яхт, но теперь оставшийся для купающихся и любителей ловли крабов. Ну и чайки ещё с него ныряли — за рыбой, когда не ленились.
Чемодан летел с пирса, в свободном полёте гордо унося с собой всё моё ненужное мне прошлое и, сверкая на прощание отблесками солнечных зайчиков, спрыгивающих с его замочков в морскую пучину. Пучина поглотила их вместе с чемоданом, удовлетворённо чавкнув, но выплюнув какое-то старьё из распахнувшегося чемоданного нутра. Как бы говоря мне — фу, девочка, не надо более обзаводиться такой гадостью — отныне живи вкусно!
21
Мне ли вам объяснять, как сложилась моя жизнь дальше.
Как она могла сложиться? Явно не в чемодан.
Моя жизнь села в такси к Ване и, без включения счётчика, уехала в загадочном направлении — в котором оба мы живём теперь легко, радостно и, главное, вкусно.
7 декабря 2026
Алёна Полудо
