Люблю тебя


1
— Люблю тебя, — говорит. Без пафоса. Без придыхания. Просто говорит, спокойно. Говорит — и ты веришь этим его словам.

Берёт меня на руки и несёт. Несмотря на лишние килограммы и годы. На шрамы на сердце, и на ямочки целлюлита на попе — несмотря. Его ничего из этого списка не огорчает. Он смотрит мне в глаза. Не на меня, а будто в меня смотрит. В самую душу глядит. Зрит в корень, что говорится.

Корнеем его зовут. Имя-то какое древнее, да? Я таких не встречала. 

У меня самой-то самое повседневное имя — Ира. А мне всегда хотелось быть хотя бы Кирой. Но родители мои не стали сильно заморачиваться с моим именем. Назвали, видимо так: что первое в голову пришло. Или, может, у акушерки спросили, что принимала, как меня назвать. Потому как никаких ни бабушек, ни тётенек Ир у меня в роду точно не было, и непонятно, откуда вообще это имя взялось. Может, какая заветная любовь у отца была? Но теперь-то уже не узнать…

2
Любимый несёт меня на руках — бережно. 

Относит на ближайшую лавочку в этом парке, в котором я так по-дурацки подвернула ногу. Рассматривает мою лодыжку, вертит её в руках, будто модель ладьи, которую сам смастерил, и смотрит, хороша ли, не надо ли где что доделать. 

Не находит ничего необычного, кроме того, что и так видно: лодыжка моя уже слегка опухла, и идти я не могу. Могу только прыгать на одной ножке, чего я со школьной скамьи не делала. А уж с этой парковой лавочки и подавно не буду. С моими-то килограммами и годами.

Он снимает с меня шарфик, что я обмотала вокруг шеи для красоты, и красиво, но туго обматывает им мою лодыжку. 

— Да, так идти смогу. Да, так не болит. Да, попробую, — говорю. 

И пробую идти до автобусной остановки, держась за его сильный джентльменский локоть. 

Доходим в три ноги до ближайшей остановки, и там он меня буквально заносит в автобус. 

Усаживает на свободное место, слава богу, сегодня автобус полупустой. 

Расплачивается за нас обоих. 

Джентльмен — до конца. 

Едем до конечной. Я на конечной живу. А он — на другой конечной. Так мы из конца в конец без конца и мотаемся друг к другу. 

Уже все водители автобуса нас знают. Их всего двое. Один из них — женщина. Сегодня за рулём мужчина. Подмигивает моему джентльмену одобрительно, мол: сила-мужик, молодца! Я согласна. Силён. Справляется. Не канючит, как мальчишка, ношу свою терпит. 

Притерпелся он в своей жизни немало. Но меня терпеть ему по силам. Я терпимая. И характером своим, и закидонов никаких не имею, кроме самых обыкновенных. 

Считаю, что необыкновенно ему со мной повезло. 

И он так считает. Сам мне так сказал.

3
На конечной сходим, то есть спрыгиваем с автобуса, и заскакиваем в аптеку. Вернее, скачем туда в мою припрыжку на одной ноге. 

Аптекарша с одного взгляда на нас всё понимает и уже собирает всё необходимое для моего лечения. 

Расплачиваемся. У моего спасителя не хватает сущих копеек, так что тут уже вкладываюсь я. Наши финансовые убытки невелики, но на обратную дорогу ему денег уже нет. 

Я у себя в голове прокручиваю варианты окончания этого вечера. Вариантов немного — два.

Когда-то мне поставили двойку по физре за прыжки через козла. Мне не хотелось прыгать через козла. Мне само это название было смешно, но моё веселье тянуло на хилую двоечку, чем физрук меня нехило и наградил. 

А потом по жизни через козлов-то я попрыгала. 

Ещё как попрыгала. 

А там когда и на троечку получалось, а когда и на твёрдую четвёрку выходило. А в какой-то момент я просто забила на козлов и обходила их стороной. 

Корней не козёл — это я сразу поняла. И доказывать ничего ему не пришлось. По нему сразу чувствуется — совершенно нормальный мужик. 

Почему одинок? 

Да, чего в жизни не бывает?.. Может, он тоже попрыгал в своё время, досталось и ему. 

А теперь вот ему досталась я.

Вернее, доставил он меня — до дома. До самого порога моей самой скромной квартиры на втором этаже, в которой он ещё ни разу и не бывал.

4
Ни разу за все наши трёхмесячные встречи я не пригласила его зайти. Боялась привыкнуть. Боялась увидеть мужика в своём доме — и привыкнуть к этому зрелищу. 

Квартирка у меня небольшая — две комнаты и кухня. Кухню тоже можно считать полноценной комнатой, потому что из неё выходит балкон размером с ещё одну комнату. 

Я там раскладушку себе поставила и сплю летом, когда жара. Сегодня не жара. Сегодня уже и не лето, но раскладушка на балконе так и стоит — я её ещё не убирала. 

И Корней там может остаться на ночлег, если что, думаю.

Что я себе такое думаю? — думаю я. Чего это я задумала, скажите, пожалуйста?!

— Ну а что, — говорит Корней. — Ноги у меня, конечно, свисать будут, но, в принципе, помещусь. 

Стелим ему там, на балконе, свежее бельё, ещё одну подушку, подставляем в конце раскладушки табуретку. 

Зачем табуретку? 

Она гораздо выше раскладушки. На неё ни ноги не положишь, ни голову. 

Но почему-то ставим её именно так, устраивая опочивальню.

И садимся пить чай. 

Тут же, на кухне.

5
Чай завариваю с чабрецом. Нам обоим нравятся и запах, и вкус. Детство напоминают обоим. 

Рассказываем друг другу про поездки в деревню и на дачу — кто как. Электричками, иногда автобусами, совсем редко — на чьей-то машине. Про коров рассказываем. Про плот на речушке за огородом. Про чердак со связками чеснока и кукурузы. Про сеновал и стук дождя по дырявой крыше. 

Детство у нас, похоже, схожее было, и воспоминания самые тёплые остались. Или мы их со временем так приукрасили у себя в голове… 

Не суть важно. 

Важно, что сейчас нам всё это приятно вспоминать и уноситься туда, где было спокойно, весело и светло. 

А за окном-то уже стемнело и тихо-тихо теперь так. Только осенние сверчки ещё кое-где никак не угомонятся. 

Темнеет уже рано. 

Но рано ещё лето хоронить. Осень-то ещё совсем ранняя. 

И хорошо, что завтра нам не надо рано вставать — воскресенье. 

И можно отсыпаться. 

Как хорошо, что можно выспаться за всю неделю. 

Или на неделю вперёд — это уж как у кого получается.

6
У Корнея получились шикарные оладьи. 

Я и не знала, что он умеет готовить. Оладьи получились румяные, с пузырьками — как я люблю. Нежные получились и вкуснющие. 

Корней, оказывается, уже спозаранку сгонял за кефиром, сметаной и маслом — чего у меня в доме не оказалось. У бабульки на базаре в долг взял. Божился ей вернуть сполна.

Я пока ещё гонять-то не скоро смогу — лодыжка моя припухла, что те оладьи. 

Мы намазали её какой-то пахучей мазью. 

А потом принялись обильно намазывать оладьи сметаной и мёдом, который у меня как раз-таки был. 

Наелись до отвала. 

Облизали вилки и пальцы. 

Запили вкусноту опять чаем с чабрецом. 

И…

Жалко как. 

Ему пора, и он уходит. 

Мужчина мечты. 

Моей.

И всех женщин — с лодыжками, килограммами и годами. 

И как я теперь после? 

После скольких встреч уже можно просить человека остаться? 

Хотя бы ещё на чуть-чуть…

7
Ещё чуть-чуть — и, кажется, заплачу. 

А он говорит:
— Люблю тебя.

Улыбается и так мне говорит. 

И даже его улыбке я верю. 

Верю, что это не сон. 

Верю, что вернётся. 

Ко мне вернётся. 

Вот только домой съездит кота покормить, да долг вернуть — и тут же вернётся. 

Через пару часов уже и вернётся. 

Спрашивает, можно ли вместе с котом.


16 июля 2026
Алёна Полудо