Чере анд Нош


— Веньчик…
(Она меня так называет. Мне страшно не нравится, но она так называет. Я смирился. Вы тоже давайте миритесь. Какая вам, в сущности, разница?)

— Да, мам.
(Ей не нравится сокращение от «мамы» до «мам». Но я сокращаю. Она мирится. И вы тоже давайте миритесь. Так уж у нас повелось.)


1
И что? Смысл где?
Ну как вам сказать… Да вы просто слушайте дальше. Глядишь — и услышите.

2
Меня иногда спрашивают: чего хочу. Чего я хочу от жизни. Для моей жизни. Или — в моей жизни. Сам не пойму, когда и чего хотеть: от или для… Вот, хоть может вы тут мне поможете разобраться.

Когда сам я себя спрашиваю — у меня есть время подумать и выдать какой-никакой более-менее внятный ответ. А вот когда кто-то меня спрашивает — вот так, неожиданно и в лоб, — я впадаю в ступор. Полный и беспросветный.

Вся моя сущность впадает в некий шок.

Я упорно силюсь найти в себе хоть какой-то мало-мальски интересный ответ на этот, казалось бы, простой такой вопрос — и никак.

Никаких мыслей не возникает.

Никаких интересных мыслей. Весомых. Веских. Таких, чтобы проняло. Спрашивающую сторону ли? Меня? Не важно. Хоть кого бы проняло. Хоть что бы то бы да значило это для обеих сторон.

Но нет.

Никакого интересного ответа я дать не могу. Мямлю чего-то там. Притворяюсь. Прячусь за слова. За количество слов, не качество.

А жаль.

Я ведь вроде интересный персонаж по жизни. Ну, по крайней мере, самому себе интересный.

А может и ещё кому…

3
Чере анд Нош. Ну то есть — Here and Now. Это по-английски.

Но клавиатура у меня старенькая, и я никак не могу вовремя переключиться с английского на русский — кнопка западает. И некоторые знатоки с такой же проблемой вполне меня поймут, если я такой вот косяк напечатаю и не гляну вовремя в письмо, чтобы исправить.

Они-то знают. Они понимают.

На них-то и одна моя надежда.

Может, и мне помогут разобраться с ответом на насущный…

4
Меанинг. Это если по-английски (как вы уже догадались) напечатать с использованием русской клавиатуры.

Ну и что мы имеем? Что это такое — «меанинг»?

Ни-че-го.

Ничего для меня не значит, когда вот так напечатано, и значения не несёт ни для меня, ни для кого.

А если посмотреть значение слова «meaning», оно означает «то, что человек старается донести, в особенности языком».

Языком можно донести что угодно. Язык разную заразу подхватывает и разносит.

Мало ли…

Вон, например, «Веньчик» или «мам». Раз сказал и прицепилось. Разнёс. Донёс.

Мало ли, что не нравится.

Примите, распишитесь.

5
Завёл себе двух котов. Назвал их — Чере и Нош.

Чере чёрный. Нош — белый. Типа — не чёрный.

Типа — выпендрился.

Народ не понимает. Типа друзья. А когда понимает — у виска пальцем крутят, мол…

Ну и что? Мои коты — как хочу, так и зову их.

Чере и Нош привыкли — им, оказалось, всё равно. Главное — миска полная да по животам чухают.

Чере мурчит.

Нош вздыхает.

Чего вздыхает? А «шчо» его знает. То есть who.

No knopka zapadaet…

6
Коты меня любят.

Им всё равно, какой смысл я вкладываю в свою жизнь. Да хоть и без смысла её проживаю — им точно так же всё равно.

Не всё равно только тогда, когда миска пустая. У каждого.

Поэтому мне приходится работать на котов, то есть зарабатывать столько, сколько хватит на вечно полные миски.

А это много.

Они жрут много. Больше, чем я. Я проверял.

Я один раз могу поесть в день — и мне нормально.

Они же…

В общем, вы поняли…

7
В общем, мне кажется, что даже я понял — я не умею жить для себя.

Я умею жить для кого-нибудь, но только не для себя самого.

Самому мне мало надо — один раз в день покушать.

А вот для Ноша я готов даже Чере обделить.

Нош, как и подобается значению слова «now», хочет получить всё сейчас и желательно сразу.

Наверное, поэтому и вздыхает, когда сразу, но не всё. Или всё, но не сразу.

Я пока до конца не разобрался, как это у него работает.

Разбираемся вместе.

Вздыхаем по очереди.

Один Чере «хэппи» — пока мы с Ношем лелеем наши заморочки, Чере подчищает свою миску, сожрамши всё до мельчайшего кусочечка, и тут же тянется к миске Ноша.

Нош глядит на всё это и только обречённо вздыхает.

Даже и не пытается противиться, сопротивляться, что-то там отстаивать и доказать.

Эээ… Да чего уж там?..

8
— Веньчик…
(Опять отвлекают меня. Никак не могу ухватить мысль за хвост. Ну никак…)

— Да, мам! — кричу.
(Надеюсь, забудет, чего хочет от меня. Не подаю надежд на понимание. На чтение мыслей не претендую. Тупо жду услышать: чего от меня надобно-то сию эту минуту.)

9
Остаётся от мира ждать, когда тот сам подскажет, чего ему от меня надо.

Потому как если дать ему фору и выдать свои имеющиеся варианты, он обязательно выберет самый, что ни на есть, сложнейший и заставит исполнить танец а-ля «Хочешь жить — умей вертеться».

А я не танцую.

Ну не люблю я танцевать!

Я петь люблю. Вот!

Утром в душе песни мне на ум приходят самые разные: от стройотрядовско-дружинно-красноармейских «И снова мы в бой пойдём», до попсы 70-х:

«Я хочу увидеть небо, голубое-голубое,
Я хочу увидеть небо, ты возьми меня с собой…
Ааа-а…»

А у вас так же или это только со мной такое горе?

10
Вы так же со смыслом жизни носитесь или уже давно определились? Серьёзно? И как вам?..

Мне — никак. Не тепло, не холодно. Или «ни-ни» тут бы надо писать? Как правильно, кто подскажет?

От-вы какие умные!..

А я же… Я ж миски кошачьи едой ежечасно пополняю и в душе песни ору, пока никто меня не слышит.

А услышанным-то быть хочется.

Очень хочется.

Сильно хочется…

У меня нет никого, кто понимал бы меня так, как мне бы хотелось.

Наверное, это невозможно — мы же все разные.

Но когда на других вокруг смотришь, кажется, будто все такие правильно понятые кругом, один я — дурак-дураком.

На лице написано полное презрение к миру, а в душе — мольба быть увиденным и услышанным, и к тому же понятым правильно.

Потому как неправильно понятым я вечно хожу и так.

Даже Чере и Нош никак в толк не возьмут, что зарплата через два дня только, и надо хрустиками наслаждаться пока, до лучших-то времён.

Они с презрением отворачивают от миски морды, от меня животы, устраиваются где-нибудь далеко под лавкой, куда и не дотянешься, и терпеливо (куда ж деться) ждут неких лучших времён.

11
Но самое интересное, что спустя время оказывается: лучшие времена были тогда… вернее — сейчас. Здесь и сейчас, вернее.

И мои Чере и Нош этому подтверждение. Или напоминание. Или то и другое вместе взятое, ведь недаром же…

Не даром!

За котов я заплатил 200 $, покупая их с рук. Потому как они уже были осмотрены в ветклинике и привиты. Чисто плата за ветеринарный счёт за обоих котов.

Имена у них притом были другие.

Даже вспоминать не хочу — не подходили им те имена.

Дал им свои — подходящие.

Они, как мне кажется, вполне довольны таким поворотом событий.

Главное — кормят и чешут.

Какой уважающий себя кот тут откажется?

А то, что кастрировали, так это…

Мне кажется, это им и не мешает. Они на этом и не циклятся.

Да и мне бы не циклится над тем, что кто-то там…

А там — у одного семья и дом…

У другого — карьера и статус…

У третьего — свобода полная, по миру катается (не скатился, нет, — путешествует).

У меня — коты.

Два аж.

Дважды счастлив по мнению детишек первого и второго, и третьего свободолюбивого — тоже.

Всем кажется, что я выиграл.

Так почему же самому мне кажется, что я проиграл?..

12
Проигрываю свою жизнь в своей голове снова и снова. Заново и по кругу.

Понимаю, что запутался окончательно.

Может, я сам всё запутал?

Может, просто боюсь этой самой простоты своего существования, и мне гораздо легче бороться с путаницей и винить всё и вся.

Это я горазд, это да.

Это легче.

Значительно.

— Веньчик, поди-ка сюда, милый. Никак не дозовусь тебя, сына.
(Наконец-то она родила, как говорится, — выразила своё желание, а не просто клич кинула.)

— Да, иду, мам. Иду.
(Сдаюсь и иду на зов.)

13
Мама парализованная лежит уже который год.

Ей немного осталось, думаю я.

Она думает по-другому. Ей хочется успеть ещё пожить.

А что это за жизнь, скажите мне: лежать, усыхать и смотреть в потолок дни напролёт? Это разве жизнь?

Я бы так не смог.

А она может.

И коты мои могут вместе с ней.

Чере и Нош идут за мной следом в мамину комнату, заскакивают на тахту, а я сажусь с краю.

Чере мурчит.

Нош вздыхает.

Я смотрю на мамино бледное лицо.

Убираю со лба её сбившиеся волосы.

— Ну что, мам, ты хочешь?
(Спрашиваю почти машинально и особо не задумываясь над сутью вопроса.)

— Да мне бы… Я просто увидеть тебя хотела, сына, — говорит мама. — Просто увидеть тебя…
(Она точно знает, чего хочет. Она правда искренне рада меня видеть.)

— Мам… А ты по жизни чего хотела? Ну, как прожить её думала?
(Спрашиваю и ожидаю какой-нибудь совершенно обычный дурацкий ответ, типа: «да чтобы все были здоровы и счастливы».)

— Знаешь, Веньчик, — отвечает. — Знаешь… Да что там кто знает-то, на самом-то деле?

Все все мы здесь просто стараемся как можем: кто как и как у кого получается.

А как правильно — никто толком-то и не знает.

Поэтому, милый, не растрачивай себя на пустые размышления, а просто живи.

Делай что можешь и будь что будет.

А там (глазами вверх показывает) когда-то мы встретимся и от души с тобой похохочем над тем, что у нас тут получилось, — говорит мне мама и смотрит на меня так ласково, нежно и по-доброму, скользя своими светлыми глазами по моим всклокоченным волосам, по моим опущенным плечам и рукам.

Взглядом этим своим улыбчивым она обнимает меня всего сразу, тепло и крепко, как в детстве…

Одним только взглядом, который может гораздо больше, чем я — весь такой из себя взрослый, умный, крепкий и здоровый…

Дурак.


6 августа 2026
Алёна Полудо