Букет
1
Букет стоял на столе, склонив голову. Он знал, что его дни сочтены и будущее не сулит ничего, кроме медленного увядания.
Сейчас он стоял в красивой вазе, но начинал свой путь он в простой банке — из-под солёных, кажется, огурцов. Благо, не в рассол его засунули, а в чистую воду из-под крана, вернее, текущей из шланга. «В принципе, шланг ведь подключен к трубе с краном, так что всё правильно — из-под крана», — думал себе букет, вспоминая прошлое.
Цветы в букете были все как один — на подбор крупные, упругие, шикарные розы. Шипы с них срезали сразу же, лишние листья убрали, собрали цветы в охапку, отмерили длину стебля в пятьдесят сантиметров и связали вместе красной резинкой. Поставили в банку с водой из поливочного шланга и оставили ждать у входа в парник. Ветерок раздувал пластиковый занавес, утреннее солнышко попадало внутрь — и к срезанным цветам в банках у входа, и к тем, что росли ещё на ровных, заботливо ухоженных клумбах, — даря им щедрые тёплые поцелуи на память и на удачу.
Удача у каждого букета была разная, да и память тоже. Каждый цветок, пока гордо красовался на клумбе, был о себе того мнения, что он самый что ни на есть самый. Пока его не срезали — так каждый их них о себе и думал. А как только тонкое лезвие отделяло его от вены, тянущей животворящий сок из недр земли, тут же начинал сомневаться в этом своём самомнении. Розы — они такие. Кто-то из них сразу свешивал голову и сдавался. А кто-то решительно обещал себе держаться до конца. До какого такого конца — никто из них не знал, не ведал, но верил в лучшее. Вера — она такая.
2
Крытый растрёпанный грузовик остановился посреди большого города около совсем небольшого цветочного киоска. Водитель сонно вылез из кабины и лениво распахнул дверцы кузова, который заполнился странными запахами и звуками — незнакомыми и совсем не похожими на те, что обитали в парнике там, далеко за городом. Утро было раннее, город ещё толком не успел проснуться. Отдельные лавочки то там, то тут приветствовали свои разношёрстные грузы, доставляемые из разных уголков земли или того же города. Не суть важно. Совсем ведь не важно, кто и откуда тут появился — все в итоге оказывались на одном пятачке главной городской площади среди пёстрых палаток с разномастным товаром.
Цветочные вёдра — уже не банки, как прежде, но с той же ещё водой из шланга —чуть ли не покидали в кучу у цветочной палатки, и грузовик, пыхтя, но налегке теперь, уносился вдаль, навсегда оставляя свой разноцветный груз. Цветы переглянулись меж собой и решили просто ждать, что будет дальше.
А дальше молоденькая продавщица с беззаботной улыбкой на лице и наушниками в ушах — из которых доносились наивно-мелодичные романтичные песенки — стала хватать вёдра с букетами и растаскивать их по небольшому магазинчику. Кого-то ставила в холодильник, кого-то определяла на полки или на пол, кого-то переставляла в вазы, а кого-то так и оставляла в вёдрах на улице. У каждого букета своя участь. Каждый ждал, что будет дальше. Пока что никто не спрашивал: «Как я сюда попал?» — потому что пока и так было ясно-понятно как. А вот что дальше — этого не знал никто. И предполагать даже не мог. Такова жизнь.
3
Покупатели растаскивали букеты кто куда. Кто-то брал с радостью на лице, кто-то — с грустью. Были и такие, у которых на лице не читалось ничего, кроме полного безразличия к происходящему. Иногда букеты покупали сразу по нескольку штук, иногда приходили за ними влюблённые пары или счастливые родители с детишками — выбирали долго, придирчиво. Иногда в букет вставляли шарик или открытку с разными словами.
Цветы читать не умели, но чувствовали то, что было написано на этих открытках. Или записках — да, иногда в букет вкладывалась записка, написанная на простой бумажке, порой одним-единственным словом: «Прости». Без имени. Видимо, получатель и так знал, кого стоило простить. Или не прощать вовсе.
Тогда и букету доставалось это непрощение — хотя по сути он был ни в чём не виноват, а просто попался под руку. Вернее, в руки. Не в том месте и не в то время попался. Так бывает, и ничего с этим не поделать.
4
Светке этот роскошный розовый букет притащил бывший ухажёр на день рождения, прошедший уже как два дня назад. Светка, открыв входную дверь, молча взяла букет, глянула без всяких нежностей на прелестные цветы, глянула на нежеланного более ухажёра совершенно бесцветным взглядом и напомнила ему о том, что он бывший.
— БЫВ-ШИЙ, — по слогам повторила она ему и захлопнула дверь перед самым его носом.
Букет был небрежно кинут в прихожей на скамейку для обуви. Светка гордо удалилась в комнату и выключила за собой свет в тёмной прихожей.
Цветы приуныли. Неужели вот такое оно, их будущее? А ведь сколько разговоров на клумбах витало о каком-то там светлом будущем — а оно, глянь, вон каким оказалось…
Раздался телефонный звонок. Телефон стоял в прихожей, и Светкины тапочки поспешили к нему чуть ли не вприпрыжку. Радостный щебет и вновь включённый свет наполнили прихожую.
После короткого разговора Светка зыркнула на букет, смерила его взглядом, быстренько подобрала, встряхнула и оглядела со всех сторон. Поправила примятую обёрточную бумагу с дешевенько шелестящим целлофаном, зачем-то взвесила в руках, что-то там прикидывая, и отнесла на кухню. Поставила в вазу.
Вода в вазе отдавала хлоркой, а сама ваза была слегка побита — будто её возили кромкой по асфальту. Цветам было неудобно и тесно, но жизненные силы уже иссякали без воды, и они были рады ей — хоть даже вот в таком варианте.
5
Через пару часов одним рывком букет был вытянут из побитой вазы с хлорированной водой наманикюренными Светкиными пальчиками, и она — такая вся наряженная, накрашенная и пахучая — цокая каблучками, сбежала вниз по лестнице, запрыгнула в прокуренное такси и понеслась по какому-то адресу, наскоро брошенному водителю через плечо.
Водитель, несмотря на Светкино быстрое и невнятное чириканье, доставил её по названному адресу и выпустил в зелёный цветущий двор, звенящий озорным чириканием воробьёв и успокоительным воркованием голубей. Двор был добрый и весёлый, сиял какой-то такой особой радостной вестью — будто знал что-то сокровенное.
«Сокровенное» же было завёрнуто в кружевные розовые пелёнки и весело сопело и причмокивало, когда было показано Светке уже внутри дома. Подержать «сокровенное» ей тоже дали — в обмен на букет.
В этот раз букету очень даже обрадовались. Его нюхали и ахали, поражаясь, какой он большой и свежий. Светка на букет не обращала никакого внимания, но всё же бросила в сторону ахов одно, зато ценное указание: поставить его побыстрее в воду, а то слишком долго ехала.
Букет красовался теперь в высокой и просторной вазе — хотя ещё не был высвобождён из пут резинки, стягивающей стебли, и даже не вынут из обёрточной бумаги с целлофаном, неприятно шуршащим и трущим нежные листья. Ну хоть вода в новой вазе была колодезная, без хлорки — и цветам было в ней приятно.
Щебетание восхищённой Светки, и ответы уставших родителей запелёнатого «сокровенного» продолжались недолго — свёрток нужно было кормить, менять и ещё много чего с ним делать, о чём беззаботная Светка уже не слушала. Она поспешила выпорхнуть, расцеловала всех напоследок и унесла свои наманикюренные ручки — навсегда оставив букет новым его счастливым владельцам.
6
Телефон зачирикал снова — приглушённо, но достаточно требовательно.
— Да, конечно да! Ну конечно придём! — пообещала Жанна трубке. — Только мы с Олечкой, ладно? Даже если ненадолго, хорошо? — тревожно спросила она.
На другом конце провода явно были согласны, потому что Жанна медленно, но верно засуетилась — укладывая новорожденное дитя и распахивая шкаф. Окинув его содержимое, выудила оттуда платья, блузки, юбки, каблуки, а так же красивое и тонкое бельё, которое нежно разложила на кровати и долго рассматривала — чуть грустно, словно вспоминая давно ушедшие дни.
На пороге появился муж Славик.
— Ушла твоя эта Светка? — спросил он.
— Ушла, ушла, не начинай. И ты ж помнишь — мы обещали к ребятам сегодня?
— Да, помню. Когда у них?
— Сказали, к трём.
— Значит так — у тебя два часа. Успеешь?
— А ты за малышкой пока пригляди, хорошо?
Славик махнул рукой, молча кивнул в знак согласия и присел около розовощёкого свёртка с изрядно потрёпанной книжкой, которую он всё никак не мог дочитать. Стал терпеливо ждать, пока жена наведёт марафет. Славиков марафет занимал ровно две минуты. Три, если считать галстук.
7
Букет был вытянут из красивой вазы с колодезной водой, и Жанна своими пухленькими ручками, пахнувшими младенцем, отодрала целлофан с бумажной обёртки и подрезала кончики стеблей:
— Так-то лучше будет!
Ровно через пару минут рядом образовался муж Славик — уже при параде. Жанна пригладила ему сбившиеся волосы и, прихватив мужнин галстук и всё ещё спящее дитя, кивнула Славику на сумки, полные добра, и вывела семейство во двор, где их ждал новенький автомобиль с детским креслом.
Потом опомнилась и крикнула:
— Славик, букет! Букет не забудь!
8
— Горько! Горько! — кричали гости и осыпали молодожёнов лепестками роз, рисом и мелкими монетами — и поздравлениями жить в любви и согласии долго и счастливо.
Букет вздрогнул листьями, не желая такой своей участи. Но пронесло.
Пронесли его в зал со столами, украшенными маленькими праздничными букетиками и шарами, привязанными к спинкам стульев. Но на праздничный стол он не попал — его пронесли мимо и поставили в общую вазу на отдельный подарочный столик, уже усеянный свёртками и такими же похожими букетами с поздравительными открытками на пластиковых ножках и денежными купюрами, там и сям выглядывавшими из листвы и цветных полураспустившихся бутонов.
Наш букет чувствовал себя дешёвым на фоне остальных. Ему даже показалось, что те сморят на него надменно и свысока. Но, думаю, просто показалось. Уж умеем мы себя накручивать и придавать значение тому, чему не стоит.
9
Свадьба гудела далеко за полночь. Розовощёкое «сокровище» давно увезли в уютное гнёздышко на окраине города — и совсем не заметили, как и кому достался букет. Этот эпизод растворился в прошлом так быстро, что и не вспомнили бы, какого цвета были те розы и сколько их было в букете.
А на следующий день свадебные столы убрали, собрав подарки и цветы в общую кучу. Подарки погрузили в коробки, цветы — в вёдра с водой. Опять вёдра. Опять с хлорированной — ресторанной разве что — водой.
Что ж, такая уж участь у срезанных цветов, специально выращенных для праздников и поминок.
10
Поминки проходят по-разному, но эти выдались особенно тихими и грустными.
Людей было трое и пёс. Пёс остался без любимого человека, который приходился ему хозяином последние девять лет, а потом взял и умер. Умер так же тихо и одиноко, каким по жизни и был. И в этой тишине, по протяжному одинокому вою собаки, его и обнаружили соседи несколько дней спустя. Теперь непонятно было, что делать с псом и куда его девать — вчерашним молодожёнам, что сегодня принесли букет роз на дедову могилу.
Букет лежал на сырой земле — без воды, без вазы, без красивой обёртки. А в самой его глубине, среди увядающих цветков, лежала записка с одним только словом, наскоро написанным чужим, нервным и неровным виноватым почерком: «Прости».
23 июня 2026
Алёна Полудо
